Всё и отовсюду о зверях наших...

[ШИКО]

Сначала, анекдот в тему.
Надоел людям их кот; гадить стал, где попало, на стол лазить, воровать.
Вот и решили его завезти подальше от дома, чтобы не смог вернуться.
Отвёз мужик кота на другой край города, но когда вернулся домой, кот уже
был на кухне — жрать требовал.
На другой день отвёз его подальше от города. Но через часок-другой, кот
опять домой вернулся.
В третий раз, посадил бедолагу в мешок, кинул в багажник, уехал из города совсем далеко, и начал петлять на машине — дорогу запутывать.
Наконец остановился и вытряхнул кота из мешка. Перепуганный кот
моментально убежал, а мужик развернулся… и домой. Ехал — ехал. Что-то
нет уверенности, что правильно едет. Стал огладываться, прикидывать.
Затревожился и звонит домой жене:
— Слушай, Васька наш, случаем, домой не пришёл?
— Да — говорит жена — вот сидит, умывается.
— Слушай, дай ему трубку. Сам я, что-то, дорогу уже не найду.
В том, что животные находят обратную дорогу домой, нет ничего
удивительного. Им, в отличие от людей, даже нет необходимости запоминать
маршрут. Зато человек может добраться в пункт, в котором сам никогда не был. Достаточно сказать извозчику, куда желаете ехать, или немного знать
географию.
Но вот история, которая произошла в конце семидесятых.
В городе, звавшимся тогда Куйбышевом, жила-была семья, и была у них
овчарка Весна. Рос в семье сын — Алексей, которому предстояло отслужить
срочную армейскую службу. И в один из весенних призывов забрали парня и увезли на два года, как водилось, на другой край страны. Заскучала Весна
без своего друга, прямо заболела, а тут ей другая беда. Ещё похуже.
Этим же летом семья осуществила давно задуманный план — собрали все свои
пожитки и переехали жить в Белоруссию.
Точно, в какой город за давностью лет не скажу, да и не нужно это.
Бедную собаку, как не любили, но взять с собой сразу не могли, поэтому
оставили её друзьям, которых Весна хорошо знала. Собирались забрать,
когда обживутся — обустроятся.
Через пару месяцев получили из Куйбышева письмо: Весна долго не принимала пищу. Не скулила, не лаяла. Просто лежала с закрытыми глазами.
И однажды пропала. Её перестали держать на привязи, и она неожиданно
ушла.
Большим ударом это стало и для Алексея, который, отслужив два года,
вернулся из армии сразу в Белоруссию, на новое место жительства. Пошёл
работать на местный завод.
Прошёл ещё год.
Однажды, работники завода, выходили, как обычно, после смены, из проходной. Внезапно раздались крики — прямиком к проходной, мчалась
громадная овчарка. Кто-то стал убегать, кто-то, оторопев, замер. Но собака, выбрав из толпы, летела к одному единственному парню, к Алексею.
Кинувшись к нему на грудь, она стала его лизать в лицо. Обалдевший
Алексей сам не мог сдержать слёз.
Весна нашла своего друга через три с лишним года, самым непостижимым
образом, добравшись за полторы тысячи вёрст до пункта, в котором никогда
не была и никаких географий не изучала.
История эта, в своё время, десятки раз была проверена и перепроверена.
Ни один учёный муж не мог дать этому феномену мало-мальски
подходящего объяснения.

---------- Сообщение добавлено в 16:21 ---------- Предыдущее сообщение размещено в 16:13 ----------

[/COLOR]Просто тронуло...

У меня когда офис на Дзержинце был, я каждый день на работу и обратно ходил мимо супермаркета. Ну, такой, знаете, типа торговый центр, на первом этаже гастроном, на втором павильончики всякие. А под лестницей на второй этаж притулился малюсенький киоск, корма для животных. Ничем совершенно не примечательный, кроме одного. Там, возле окошка, стояла обувная коробка, на которой от руки было написано — «На обед Василию». Или «Васе на еду», по разному. Коробки потому что ветшали и менялись, менялась и надпись. Не менялся только сам хозяин коробки. Который сидел тут же, внизу.

Это был такой большой черный угрюмый кот. Целый день он сидел под своей коробкой. Но не просто сидел, нет. У Васи была забинтована передняя правая лапа, с когтей по локоть, и когда кто-то шел мимо на второй этаж, он эту лапу вытягивал перед собой, наклонял голову набок, и жалобно глядел в глаза прохожему. Вид его при этом менялся разительно! Как у опытного рецедивиста на суде. Из мрачного мерзавца он моментально превращался в такую жалкую пусичку.

Надо ли говорить, что при таких раскладах Васина выручка за день значительно превышала оборот самого киоска? Я однажды ради любопытства заглянул в коробку. Знаете, мелочи там не было. Васе подавали щедро.

Сперва, наблюдая за Васей, я решил, что это кот продавца киоска. Оказалось нет. Киоск закрывался, продавец шла своей дорогой, а Вася своей. Скорей всего это был просто дворовый блудный кот. Всё свободное от работы время, пока торговый центр был закрыт, он блондился по окрестностям. Однако каждый день, ровно в половине девятого утра, он садился у дверей магазина и ждал открытия. И повязка на его лапе сияла белизной.

Я наблюдал эту бестию практически каждый день в течение двух лет. Лапа конечно у него была абсолютно здоровая, и в свободное от сердобольных взглядов время он пользовался ею как все прочие сородичи. За исключением одной особенности. Где бы Вася ни находился, что бы ни делал, ковырялся ли в помойке, драл ли зазевавшуюся муську, но стоило ему заметить на себе человеческий взгляд, как он тут же бросал всё, садился, вытягивал перед собой забинтованную лапу, смотрел прохожему в глаза, и вид его становился жалким и няшечным.

Но! Если вы один раз прошли мимо и ничего не положили в коробку, вы становились для него пустым местом. При виде вас он уже не тянул лапу и не делал жалкий вид. Он вас просто не замечал. Он помнил всех. Я не встречал в жизни другого живого существа, умевшего так наглядно продемонстрировать, что вас не существует. Неприятное, знаете ли, ощущение. Когда вы вроде есть, а вас нет.

Ну вот. А потом помещения на втором этаже выкупил банк, и торговлю оттуда убрали. Киоск с едой для животных перекочевал на два квартала к центру. А Вася пропал. Не сразу пропал, нет. Ещё какое-то время он каждый день, с половины девятого, стабильно занимал своё место у двери. И ждал открытия. Но дверь не открывалась. Васю конечно подкармливали продавцы из гастронома. Но идти туда он категорически не желал.

Не желал он и перебираться на новое место. Продавщица из киоска жаловалась.
— Я его три раза забирала! И коробку ставила! Не сидит, зараза! Хоть привязывай!
Конечно ей было печально. Такой кусок дневной выручки ушел мимо кассы.

А потом Вася совсем пропал, и я про него забыл.
Пока где-то спустя наверное уже год не заехал случайно на заправку на Старой Ярославке.
На пустой заправке прямо под окошком кассы сидел большой черный угрюмый кот. С забинтованной лапой. Правой передней.

— Вааааася! — радостно сказал я. — Так вот ты где, каналья! На работу устроился?

Вася продемонстрировал полное отсутствие меня в окружающем его пространстве.

— Ааааа! Помнишь меня, сукин кот! — засмеялся я Васиному злопамятству, но нисколько не расстроился.

Получив в кассе сдачу, отделил пятидесятирублёвую купюру, сунул её Васе под нос, и со словами

— Вот! Смотри!

демонстративно положил в стоящую возле окошка кассы пластиковую коробку с солидной надписью — «ДЛЯ КОТА»

Вася и ухом не повёл.

— Ну и ладно! — сказал я, развернулся, и пошел своей дорогой.

— Мрряяяуу! — внезапно раздалось сзади.

Я удивленно обернулся.

Вася сидел, протягивая ко мне свою забинтованную лапу, и вид у него был такой жалкий и несчастный, что хоть плачь.

* * *
P. S.
После того, как я опубликовал эту историю в жэжэ, пришел вот такой комментарий.

«Здравствуйте! Я случайно прочла Ваш рассказ, и решила написать про Васю.
Знаете, я работала кассиром на АЗС, про который Вы пишете. Сейчас правда сижу в декрете.
Вася умер примерно год назад, мы все так переживали. Мы привыкли к нему, он жил у нас на АЗС, его все любили, и сотрудники, и водители, кто постоянно у нас заправляется.
А из тез денег, которые он «зарабатывал», мы не брали себе ни копеечки, что бы кто чего не подумал. Мы на них покупали кошачью еду, и отдавали женщине, которая кормит неподалеку бродячих кошек и собак. Мы не давали ей денег, а сами покупали корм. А «зарабатывал он немало. Так что Вася кормил не только себя, но и многих своих собратьев.
Земля ему пухом. Спасибо Вам за Ваш рассказ.»

Такие дела.